Неточные совпадения
Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть
власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком
зло не бывает так привлекательно; ничей взор не обещает столько блаженства; никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.
—
Власть действительно ослабла, и это потому, что духовенство лишено свободы проповеди. Преосвященный владыко Антонин истинно и мужественно сказал: «Слово божие не слышно в безумнейшем, иноязычном хаосе шума газетного, и это есть главнейшее
зло»…
— Состязание жуликов. Не зря, брат, московские жулики славятся. Как Варвару нагрели с этой идиотской закладной, черт их души возьми! Не брезглив я, не
злой человек, а все-таки, будь моя
власть, я бы половину московских жителей в Сибирь перевез, в Якутку, в Камчатку, вообще — в глухие места. Пускай там, сукины дети, жрут друг друга — оттуда в Европы никакой вопль не долетит.
— Когда полудикий Адам отнял, по праву сильного, у Евы
власть над жизнью, он объявил все женское
злом.
Имею повеление объехать здешний округ; а притом, из собственного подвига сердца моего, не оставляю замечать тех злонравных невежд, которые, имея над людьми своими полную
власть, употребляют ее во
зло бесчеловечно.
Бесспорно, начало
власти связано с существованием
зла.
Революция борется против
власти, ставшей
злой, и она борется за
власть, и в ней побеждают силы, которые наиболее способны организовывать
власть, вытесняя и часто истребляя менее на это способных.
Государство само может делаться
злым и истребляющим, его всегда подстерегает соблазн самодовлеющей
власти.
Власть принуждена бороться с проявлениями
зла, в этом ее функция.
Тиранической
злой власти можно не подчиняться.
Но потом
власть, положившая предел господству
злой власти, сама делается
злой.
Разрыв мужского и женского начала, отличающий природу
власти и проявляющийся в ее жестком и насильническом характере, коренится в изначальном нарушении полового равновесия в человечестве, а вовсе не связан с той или иной частной формой государственности, которая и вся-то вообще есть внешняя реакция на внутреннее
зло в человеке.
Лишь когда в нем рождается ложная претензия и на то, что ему неприсуще, когда тем самым фактически опознается не только его мощь, но и немощь, ограниченность, тогда пробуждается «знание добра и
зла» в области
власти.
Ибо хотя «князь мира сего» посрамлен, и
власть его надломлена, но он еще владеет миром; «ветхий Адам» в недрах своего существа уже замещен «новым», но он еще живет в нас; смерть, «последний враг», уже побеждена светом Христова Воскресения, но она по-прежнему еще косит жатву жизни; тварь все еще стенает, ожидая своего избавления, и весь мир томится и страждет от смешения и противоборства добра и
зла.
Можно и должно сохранять лояльность, терпеть хотя и немилую государственность, даже высоко ценить ее практические достоинства, видя в ней относительное житейское благо или хотя меньшее
зло, чем обветшавшая и изолгавшаяся
власть старого фасона.
Что же означает
власть ничто или
зла для телесности?
Власть есть богоустановленное средство для внешней борьбы с внутренним
злом, паллиативное и симптоматическое его лечение.
Я могу сказать, что у меня был опыт изначальной свободы, и, в связи с ней, и творческой новизны, и
зла, был острый опыт о личности и ее конфликте с миром общего, миром объективации, опыт выхода из
власти общего, был опыт человечности и сострадания, был опыт о человеке, который есть единственный предмет философии.
Государственная
власть есть
зло и грязь.
Власть в этом мире
злая, управление миром дурное.
«Русский народ всегда иначе относился к
власти, чем европейские народы, — он всегда смотрел на
власть не как на благо, а как на
зло…
Сомнение в оправданности частной собственности, особенно земельной, сомнение в праве судить и наказывать, обличение
зла и неправды всякого государства и
власти, покаяние в своем привилегированном положении, сознание вины перед трудовым народом, отвращение к войне и насилию, мечта о братстве людей — все эти состояния были очень свойственны средней массе русской интеллигенции, они проникли и в высший слой русского общества, захватили даже часть русского чиновничества.
Славянофилы не любили государства и
власти, они видели
зло во всякой
власти.
Зло и грех всякой
власти русские чувствуют сильнее, чем западные люди.
После тюрем, арестантского вагона и пароходного трюма в первое время чистые и светлые чиновницкие комнаты кажутся женщине волшебным замком, а сам барин — добрым или
злым гением, имеющим над нею неограниченную
власть; скоро, впрочем, она свыкается со своим новым положением, но долго еще потом слышатся в ее речи тюрьма и пароходный трюм: «не могу знать», «кушайте, ваше высокоблагородие», «точно так».
Не хочется ему, чтобы вышла ты из-под его
злой и темной
власти, жаль ему потерять рабыню греха.
Не хочется ему, чтоб ты, ругаясь его миру и
злой его
власти, вошла во святый круг Божьих людей.
То-де противление
власти монаршей и «знатное согласие к раскольщикам, непрестанно на государя и государство
зло мыслящим…».
Совершенно были они уверены, что в
злое, «гонительное время» сам Бог повелевает покупать за деньги милости
власть имущих.
Добро тому, кто добудет чудные зелья: с перелетом всю жизнь будет счастлив, с зашитым в ладанку корешком ревеньки не утонет, с архилином не бойся ни
злого человека, ни
злого духа, сок тирличá отвратит гнев сильных людей и возведет обладателя своего на верх богатства, почестей и славы; перед спрыг-травой замки и запоры падают, а чудный цвет папоротника принесет счастье, довольство и здоровье, сокрытые клады откроет,
власть над духами даст.
Вступив на путь
зла, люди стали не богами, а зверями, не свободными, а рабами, попили во
власть закона смерти и страдания.
Нельзя ответственность за страдание и
зло возлагать на других, на внешние силы, на
власть, на социальные неравенства, на те или иные классы: ответственны мы сами, как свободные сыны; наша греховность и наше творческое бессилие порождают дурную
власть и социальные несправедливости, и ничто не улучшается от одной внешней перемены
власти и условий жизни.
Церковь освящает не христианское государство, а языческое государство, признает неизбежность начала
власти и закона против анархии и распада в мире природном и благословляет
власть на служение добру, никогда не благословляя
злых деяний
власти.
Человечество, и за ним и весь мир порабощены
злом, попили во
власть необходимости, находятся в плену у диавола.
Ветер веселый
И
зол, и рад.
Крутит подолы,
Прохожих ко́сит,
Рвет, мнет и носит
Большой плакат:
«Вся
власть Учредительному Собранию»…
И слова доносит...
Искупление вырывает корни
зла и греха, но этим оно освобождает человека от безраздельной
власти закона.
Но он должен во имя Христа другому, ближнему простить грех и
зло, помочь ему избавиться от их
власти.
Он предвидел
зло и страдание мира, который целиком вызван к жизни Его волей и находится в Его
власти, предвидел все до гибели и вечных мук многих.
Суббота для человека, а не человек для субботы — вот сущность великой нравственной революции, произведенной христианством, в которой человек впервые опомнился от роковых последствий различения добра и
зла и
власти закона.
Даже когда вы говорите, что различение и оценка есть что-то дурное и
злое, вы целиком находитесь в ее
власти.
Личность укрепляется в сопротивлении
власти мирового
зла, которое всегда имеет свою социальную кристаллизацию.
Это есть великое
зло всех тоталитарных систем, через
власть которых проходит мир.
Власть же над человеком есть
зло и даже источник всякого
зла.
Государство,
власть связаны с
злом и грехом, они не переносимы ни на какое совершенное состояние.
Власть слишком часто творила
зло и служила
злу.
Религиозная правда анархизма заключается в том, что
власть над человеком связана с грехом и
злом, что совершенное состояние есть состояние безвластия, т. е. анархии.
Первоначальное
зло есть
власть человека над человеком, унижение достоинства человека, насилие и господство.
Впрочем, на бога я мало рассчитывал. Бог — это была
власть официальная; ей, конечно, нужно было воздавать почет, но многого ждать от нее было нечего. Была другая сила, темная и
злая, гораздо более могущественная, нежели бог. Молиться ей было глупо, но можно было пытаться надуть ее.
И, начиная с Каина вплоть до самого глубоко подлого человека наших дней, все, избравшие путь
зла, слышат в глубине души голос осуждения, укора, голос, не дающий им покоя, который вечно твердит им: зачем вы свернули с истинного пути? Вы могли, вы можете сделать усилие. Вы — деятели свободные, и в вашей
власти было и есть коснеть в грехах или освобождаться от них.
Слова эти великие. Для того, чтобы человеку не пришлось ненавидеть людей и делать им
зло только потому, что они живут в отмежеванной от нашей части земли и признают над собой
власть тех, а не других людей, всякому человеку надо помнить, что границы земельные и разные
власти — это дела людские, а что перед богом мы все жители одной и той же земли и все под высшей
властью не людской, а закона божьего.